М.Н. Городова 1,2, канд. искусствоведения, доцент
1 Московский архитектурный институт (государственная академия)
2 Российский университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы
1,2 (Россия, г. Москва)
DOI:10.24412/2500-1000-2025-12-1-61-66

International Journal of Humanities and Natural Sciences, vol. 12-1 (111), 2025. P. 61-66.

Международный журнал гуманитарных и естественных наук № 12-1 (111), 2025. C. 61-66.

НЕКОТОРЫЕ ИНТЕНЦИИ МИСТЕРИИАЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ ГОРОДСКОЙ СРЕДЫ

Аннотация. Статья посвящена исследованию мистериальных принципов формирования городской среды, основанных на понимании главных стихий и архетипов мирового пространства. Рассматривается концепция гармоничного пространственного решения, которое основывается на образе дня и образа года, отражающих естественный цикл движения от рассвета до заката и годовой период. Выделена ключевая роль координации человеческих творческих инициатив с природными ритмами, включая смену дня и ночи, а также сезонов года. Особое внимание уделено роли архитектуры и дизайна в отражении естественной картины мира, особенно в контексте культовых сооружений, таких как Вавилонская башня и Фаросский маяк.

Разбираются символические значения цвета и формы, используемые в архитектуре, и их связь с астрономическими явлениями и временными циклами. Описываются попытки науки разных эпох интерпретировать природные процессы и включить их в культурные практики и градостроительные концепции. Приводятся примеры из истории, показывающие, как архитектурные объекты становились символами культа, власти и порядка, а также инструментом познания природы и космоса. В заключении делается вывод о важности изучения этих феноменов для понимания современной урбанистики и проектирования будущих городов.

Ключевые слова: Городская среда, архитектура, дизайн, время, пространство, символизм, наука, религия, временной цикл, градостроительство

SOME OF THE INTENTIONS OF THE MYSTERIOUS CITY ENVIRONMENT PROGRAM

Gorodova Margarita Nikolaevna ^1,2, Candidate of Sciences. Art History, Associate Professor

¹Moscow Architectural Institute

State Academy (MARHI)

² Patrice Lumumba Russian University

of Friendship of Peoples (RUDN University)

¹(Russia, Moscow)

²(Russia, Moscow)

Abstract. The article is devoted to the study of the mystical principles of urban environment formation based on the understanding of the main elements and archetypes of the world space. The concept of a harmonious spatial solution is considered, which is based on the image of the day and the image of the year, reflecting the natural cycle of movement from dawn to dusk and the annual period. The main focus is on the connection of these concepts with the structure of the urban environment and the improvement of urban areas. The key role of coordinating human creative initiatives with natural rhythms, including the change of day and night, as well as the seasons of the year, is highlighted. Special attention is paid to the role of architecture and design in reflecting the natural world, especially in the context of iconic structures such as the Tower of Babel and the Pharos Lighthouse.

The symbolic meanings of color and shape used in architecture are explored, as well as their connection to astronomical phenomena and temporal cycles. The attempts of different scientific eras to interpret natural phenomena are described.

Keywords: Urban environment, architecture, design, time, space, symbolism, science, religion, time cycle, urban planning.

Подробнее --

САКРАЛЬНЫЕ СМЫСЛЫ АВАНГАРДА: БАШНЯ iii ИНТЕРНАЦИОНАЛА В КОНТЕКСТЕ ГЛОБАЛЬНОГО КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ

Международный журнал гуманитарных и естественных наук № 11(2), С.65

Городова Маргарита Николаевна^1,2, канд. искусствоведения, доцент

¹Московский архитектурный институт

Государственная академия  (МАРХИ)

²Российский университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы

¹(Россия, г. Москва)

²(Россия, г. Москва)

Аннотация. Статья посвящена комплексному исследованию роли современных музеев и галерей как уникальных пространств, обладающих глубокой символичностью и выполняющих важную миссию культурных центров. В работе рассматриваются ключевые аспекты взаимодействия музея с обществом, анализируются формы представления экспонатов и методы интерпретации культурного наследия.

Особое внимание уделяется рассмотрению примера проекта памятника Третьему интернационалу, разработанного Владимиром Татлиным. Этот проект становится символом взаимосвязанности художественного творчества с глобальными социальными движениями и идеологическими течениями XX века. Анализируя архитектурные решения и художественные образы памятника, предложено рассмотреть, насколько глубоко искусство способно проникнуть в коллективное сознание, влияя на формирование мировоззрения и восприятие окружающего мира, обращаясь к символизму, заложенному в музейных пространствах. Эти символы раскрывают универсальные архетипы, характерные для человеческой цивилизации, что позволяет расширить понимание места искусства в современной культуре.

Ключевые слова: Музейная культура, архитектурная концепция, элементы сакрального, культурные символы, образцовые архетипы

THE SACRED MEANINGS OF THE AVANT-GARDE: THE III INTERNATIONAL TOWER IN THE CONTEXT OF GLOBAL CULTURAL HERITAGE

Gorodova Margarita Nikolaevna ^1,2, Candidate of Sciences. Art History, Associate Professor

¹Moscow Architectural Institute

State Academy (MARHI)

² Patrice Lumumba Russian University of Friendship of Peoples

¹(Russia, Moscow)

²(Russia, Moscow)

Abstract. The article is devoted to a comprehensive study of the role of modern museums and galleries as unique spaces with deep symbolism and an important mission as cultural centers. The article examines the key aspects of the museum's interaction with society, analyzes the forms of presentation of exhibits, and explores the methods of interpreting cultural heritage.

Special attention is given to the example of the monument to the Third International designed by Vladimir Tatlin. This project serves as a symbol of the interconnectedness of artistic creativity with global social movements and ideological trends of the 20th century. By analyzing the architectural solutions and artistic images of the monument, it is proposed to consider how deeply art can penetrate into the collective consciousness, influencing the formation of worldview and perception of the surrounding world, by referring to the symbolism inherent in museum spaces. These symbols reveal universal archetypes characteristic of human nature.

Keywords: Museum culture, architectural concept, elements of the sacred, cultural symbols, and exemplary archetypes.

Галерея презентует тот образ прекрасного мира, который демонстративно предъявлен в галерейных пространствах. Это всегда как минимум – работа с образцовыми моделями: изобразительными, ментальными, композиционными.

Соответственно, и пространства музеев, галерей выставочных залов исторически претендуют на большую значимость, нежели просто место для хранения предметов искусств. Данная смысловая задача становится внутренней программой как для организации архитектурного пространства галерей и музеев [1, с.41], так и для формирования стратегии работы в рамках галерейной деятельности.

Для примера можно обратиться к знаковому экземпляру музейной культуры, которая является практически современным нам объектом, который представлен Памятником Третьего Интернационала Владимира Татлина. В этом произведении как будто интегрированы глубинные аналогии музейной науки. Здесь и демонстрация архаичной модели Мира в образе Вавилонской башни, олицетворяющей вселенскость человеческих устремлений, мистерию времени, геометрию небесной механики, эмоцию новых свершений, чаяния нового мира и общей схемой образно изображенный абсолют или космический порядок.

Памятник Третьему Коммунистическому интернационалу Владимира Татлина на почетном месте экспонируется в музее Лувра в Абу-Даби авторства архитектора Жана Нувеля. Перенос подобного «артефакта» начала XX века в новейшее пространство современного музея показывает нам буквально преемственность и знаковую суть музейного и галерейного объекта. Благодаря факту размещения этого признанного объекта культуры в самый центр музейной экспозиции произошло восстановление смысла священного центра, как положено в традиционном музее, и одновременно, обозначение этого центра «священной» реликвией, с которой связана Библейская история творческой дерзости человека, который строит вселенское единство под видом Вавилонской башни и уже этим своим назначением позиционирована как «сакральное». Водруженная в центре музея в Абу-Даби сакральная мистическая реликвия «Нового мира», представленная в виде аналогии реликвии архаичной традиции – это действие, которое знаменует наличие мистериальности в данном месте, указывает на это место, как особенное, исключительное, знаковое, отмеченное «присутствием некоего духа».

Рис. 1. Чертеж "Башни III Интернационала" Владимира Татлина. Архивные фото. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.architime.ru: Вечный символ конструктивизма - башня Татлина | ARCHITIME.RU

В религиозной традиции существует подобное действо, когда закладка храма сопровождается размещением мощевика в основании церкви. Таким образом церковное строение наследует «духовные влияния праведника», которое наполняет особенной силой строящееся пространство.

Подробнее --

©Маргарита Городова

Архитектор, кандидат искусствоведения, доцент

https://t.me/longa_architect

М.Н. Городова

M.N. Gorodova

Поверхность должна умереть или некоторые особенности новой архитектуры

Ключевые слова: поверхность в архитектуре, архитектурная среда, смыслы архитектурных пространств, задачи новой архитектуры.

Keywords: surface in architecture, architectural environment, meanings of architectural spaces, and tasks of modern architecture.

Аннотация: Данная работа посвящена исследованию творческой философии американского архитектора Даниэля Либескинда, особенно фокусируясь на его статье «Поверхность должна умереть». Рассматриваются ключевые идеи автора, включая критику традиционной архитектуры, призыв к новому направлению («новый модернизм»), близость конца духовного развития человечества и использование инновационных методов проектирования, таких как экспериментирование с языками и зачеркиванием старых значений. Особое внимание уделено связи теории Либескинда с его собственными проектами, такими как мемориалы и музеи, символизирующие культурно-исторический контекст и память.

Abstract: This work focuses on the creative philosophy of the American architect Daniel Libeskind, particularly on his article "The Surface Must Die." It explores the author's key ideas, including his critique of traditional architecture, his call for a new direction ("new modernism"), the nearness of the end of humanity's spiritual development, and the use of innovative design techniques such as experimenting with languages and erasing old meanings. The article also highlights the connection between Libeskind's theory and his own projects, such as memorials and museums that symbolize cultural and historical context and memory.

«The surface must die» — «Поверхность должна умереть»

Даниэль Либескинд

Даниэль Либескинд — известный американский архитектор польского происхождения, чьи архитектурные проекты отличаются нестандартностью форм и символическим значением. Мы привыкли рассматривать творческое кредо архитектора, опираясь в основной на его построенные объекты. Но в случае с Даниэлем Либескиндом у нас есть повод вглядеться в его постройки через кальку его собственных сочинений, поскольку архитектор имеет привычкой излагать свои идеи и концепции в текстах и статьях.

Его философия архитектуры основана на идее, что архитектура должна выражать культурные и исторические контексты места, где строится здание. Статья «Поверхность должна умереть. А доказательство?» является примером его теоретического подхода к архитектуре, где он критикует традиционные представления о поверхностях и стенах в архитектуре. Несмотря на физическую долговечность мира, духовное восприятие меняется. Человечеству предстоит пересмотреть свое представление о пространстве и формах, переходя от устаревших понятий к новым перспективам.

Даниэль Либескинд, подобно другим представителям деконструктивизма, отличился использованием уникальных художественных приемов, влияющих на форму и восприятие его произведений. Один из ключевых элементов его творческого метода — своеобразное прочтение скрытых смыслов между линиями, поверхностями и слоями. Такое прочтение подразумевает одновременное обращение к различным языкам, манипуляцию знаками и создание сложных композиций, которые приобретают черты криптографии.

Подобный подход привел к появлению объектов с необычными, ломаными очертаниями, создающими ощущение динамичного напряжения и противоречия с окружающей городской средой. Ярким примером подобной архитектуры служит Еврейский музей Берлина, разработанный Либескиндом. Его конструкция отличается резкими углами и хаотичным расположением помещений, вызывая ассоциации с трагическими событиями прошлого и современным стремлением сохранить коллективную память.

Основные идеи статьи это - «Новый Модернизм». Либескинд утверждает, что модернизм длился не десять, двадцать или даже сто лет, а примерно три тысячи лет. Он видит конец эпохи, когда человеческий интеллект обогащался новыми знаниями и технологиями. Теперь наступает новая фаза, где знания и опыт прошлого будут переосмыслены и интегрированы в новую архитектуру.

Следующая идея архитектора - приближение к «Концу» Архитектор полагает, что хотя физическая жизнь мира продлится еще тысячи лет, духовное отношение к нему достигнет своего завершения. Это означает, что человечество должно пересмотреть свое понимание пространства и формы, перейдя от традиционных представлений к новым концепциям.

Либескинд активно экспериментировал с языком, смешивая древние, современные и несуществующие языки. Он часто использовал зашифрованные тексты, где буквы и цифры переплетались, создавая уникальный визуальный эффект. Этот подход отражает его стремление разрушить привычные рамки восприятия и создать новые способы выражения мыслей.

Метод замены стал экспериментальным для архитектора. В процессе проектирования Либескинд часто удалял традиционные значения терминов, заменяя из новыми интерпретациями. Это позволяло ему создавать уникальные концепции, свободные от исторических ограничений. В процессе проектирования Либескинд часто перечеркивал традиционные понятия, давая возможность новым смыслам занять их место. Такой подход позволяет создавать оригинальные концепции, свободны от ограничивающих традиций.

Для Даниэля Либескинда проектирование было скорее рассказыванием истории, чем созданием физического объекта. Его первые чертежи часто представляли собой эскизы, выполненные на салфетках или листах бумаги, где линии и оттенки передавали эмоциональное содержание проекта.

Одним из ярких примеров его творчества является проект реконструкции Мемориального центра Холокоста в Вашингтоне, округ Колумбия. Здесь Даниэль Либескинд создал пространство, которое передает историю и память о трагедии через архитектуру. Другой пример — реконструкция Музея военной истории в Дрездене, Германия, где архитектура символизирует историческую травму города. Таким образом, статья «Поверхность должна умереть. Доказательство» представляет собой манифест нового направления в архитектуре, где поверхность и стена перестают быть простыми элементами конструкции, а становятся символом трансформации и обновления.

Либескинд критически относится к традиционным границам и стремится разрушить устоявшиеся стереотипы, предлагая новый подход к пространству и форме. Руководствуясь концепцией новой архитектуры, которая сквозит в данном сочинении мастера, мы можем понять, что его мысли действительно красноречиво и радикально отражены в его постройках. Либескинд «умирает» поверхность сознательно, выпускает энергию деструкции с задачей создания архитектурного пророчества.

Здания Либескинда бросают вызов классическому представлению о гармонии и симметрии, провоцируют зрителя задуматься над глубинными слоями истории и культуры. Благодаря своему стилю, способствующему созданию драматичных образов, он остается одним из наиболее значимых представителей деконструктивного движения в архитектуре нашего времени.

Творческий путь Даниэля Либескинда характеризуется глубокой взаимосвязью между его литературными теориями и практической деятельностью. В статье «Поверхность должна умереть» автор выразил идею отказа от устоявшихся архитектурных норм, призывая к обновлению подходов к пониманию пространства и материала. Практические проекты Либескинда подтверждают его теорию, наглядно иллюстрируя способность архитектуры нести мощные смыслы и вызывать сильные эмоциональные реакции. Исследование демонстрирует, насколько важным является интеграция историко-культурного контекста в процесс проектирования зданий, позволяя таким сооружениям выступать живым свидетельством истории и памятником культуре.

1. Либескинд, Д. Интервью и беседы / пер. с англ. Ю. Юрченко. — Москва : Strelka Press, 2018. — 256 с.
2. Глазычев, В.Л. Архитектура: форма, стиль, символ / В.Л. Глазычев. — Москва : Прогресс-Традиция, 2008. — 480 с.
3. Курбатова, Е.В. Постмодерн и современная архитектура / Е.В. Курбатова. — Санкт-Петербург : СПбГУ, 2014. — 320 с.
4. Липатов, Б.М. Деконструктивизм в современной архитектуре / Б.М. Липатов. — Нижний Новгород : ННГУ, 2016. — 280 с.
5. . Шульгин, В.А. История европейской архитектуры ХХ века / В.А. Шульгин. — Екатеринбург : УрФУ, 2017. — 400 с.

1. Libeskind, D. Interviews and Conversations / translated from English by Yu. Yurchenko. — Moscow: Strelka Press, 2018. — 256 p.

2. Glazychev, V.L. Architecture: Form, Style, Symbol / V.L. Glazychev. — Moscow: Progress-Tradition, 2008. — 480 p.

3. Kurbatova, E.V. Postmodern and Contemporary Architecture / E.V. Kurbatova. — Saint Petersburg : SPbSU, 2014. — 320 p.

4. Lipatov, B.M. Deconstructionism in Contemporary Architecture / B.M. Lipatov. — Nizhny Novgorod : NNGU, 2016. — 280 p.

5. . Shulgin, V.A. History of European Architecture of the 20th Century / V.A. Shulgin. — Yekaterinburg : UrFU, 2017. — 400 p.

©Маргарита Городова

Архитектор, кандидат искусствоведения, доцент

https://t.me/longa_architect

М.Н. Городова

M.N. Gorodova

Пространство и среда. Понятийные контаминации в архитектурной терминологии

Space and environment. Conceptual contamination in architectural terminology

Ключевые слова: пространство в архитектуре, архитектурная среда, смешения в архитектурных терминах, смыслы архитектурных терминов.

Keywords: space in architecture, architectural environment, mixtures in architectural terms, meanings of architectural terms.

Аннотация: В статье рассмотрены некоторые размышления, касающиеся, без сомнения, одних из самых основных архитектурных терминов и смыслов, которыми зодчие пользуются в своей профессиональной практике – это пространство и среда. Особую остроту в необходимости определенной детерминации этих понятий привносит тот факт, что с возникновением внутреннего разделения между архитектурой и дизайном термины архитектурная среда, пространственные или средовые решения приобрели некоторую смысловую неконкретность и неопределенность значений. Внесения некоторых индивидуальных оттенков смыслов и уточняющих значений способствуют выявлению более общего или родового понятия каждого из названных терминов.

Abstract: The article discusses some reflections concerning, without a doubt, one of the most basic architectural terms and meanings that architects use in their professional practice – this is space and environment. The need for a certain determination of these concepts is particularly acute due to the fact that with the emergence of an internal division between architecture and design, the terms architectural environment, spatial or environmental solutions have acquired some semantic ambiguity and uncertainty of meanings. The introduction of some individual shades of meanings and clarifying meanings contribute to the identification of a more general or generic concept of each of these terms.

«In pricipio erat verbum» — «В начале было слово»

Евангелие от Иоанна 1:1

Архитектура и лингвистика, вне всякого сомнения, являются теми областями культуры, которые развиваются в неразрывной связке. Архитектурная лексика составляет самостоятельный сегмент в профессиональной и научной картине мира и представляет интерес как для лингвистов, так и для неспециалистов в филологической сфере. Кроме того, архитектура сама является субъектом коммуникации и носителем специальных значений и смыслов, обогащающих языковую картину человека. Архитектура образно воссоздаёт мир и противопоставляет эмпирическому бытию идеальную реальность, способствуя тем самым закреплению в человеческом сознании ценностных категорий как личностных, так и надындивидуальных [1]. Однако, зачастую могут возникнуть терминологические недоговоренности, вызывающие смысловые лакуны или своеобразные неполные понятийные определения, за которыми закрепляется некоторая двусмысленность толкований. Таким смысловым аберрациям неожиданно подверглись два основных термина в архитектуре и дизайне – пространство и среда.

Термин «Пространство» имеет множество значений в разных областях, ключевыми из которых определяется как неограниченная протяжённость во всех измерениях и направлениях. Значение слова «Пространство» по Ожегову: промежуток между чем-нибудь, место, где что-нибудь вмещается. Заимствованное из старославянского языка слово, производное от «пространный» «широкий, просторный». Здесь приходят на память слова «страна, сторона», простирать, странствовать. В описаниях основания храмов, монастырей городов часто используется речевой оборот: ориентация по четырем «странам света», — что можно расценивать как широта, бескрайний и безграничный импульс, движение, направленное излучение. В физике и геометрии подобное описание потребует непременного наличия исходного пункта, источника, центра, «сердца», срединной точки, которая является причиной данного направленного излучения. И тогда мы подходим с следующему интересующему нас термину, а именно – «среда».

Пространство должно простираться от середины, средины, некоторого исходного пункта. Соответственно основой слова «среда – средина – середина» является основа или ядро «ср-». Переменная гласная в центе ядра «ср-» может быть разной, на нашем примере это буква «е». Таким образом, среда представляет собой собственно ограниченную зону, продуцирующую, иную или вторичную область, исходящую из точки.

Подробнее -----

©Маргарита Городова

Архитектор, кандидат искусствоведения, доцент

https://t.me/longa_architect

Аналогия как универсальный язык интеллектуальной культуры в контексте средневекового сознания может быть рассмотрена как знание второго, глубинного плана, в то время как формат богословской мысли, предания, сказания можно рассматривать как официальный язык эпохи первого плана. Тексты естественнонаучного содержания в период средневековья вызывают порой смущения у современников и обвинения в ересях. Вспомним алхимические трактаты, которые воспринимались официальной церковной мыслью с большой осторожностью и опаской.

Настоящее время диаметрально противоположно по приоритетам, относительно средневекового сознания. Наука как интеллектуальная область бытования сознания – это официальный и узаконенный фундамент интеллектуальной сферы деятельности общества. Теперь это знание первого плана. Тогда как мир аллегории, символа, предания, притчи – теперь расценивается как знания второго плана.

Весьма красноречиво подтверждает этот тезис анализ числового и геометрического языка и воспроизведения мира в средневековой древнерусской архитектуре. Этот метод анализа основан на опыте применения архаичного закона аналогии, в рамках которого допустимы сравнения и параллели от геометрии форм к числу, от образа человека к образу храма, равно как от образа мира к образу человека. При развитии современной науки становится очевидным, что интеллектуальная матрица подобной интерполяции основана на естественных законах природы, универсальных в своих манифестациях.

Концептуальная основа сакрального пространства едина. Закон АНАЛОГИИ являлся универсальным принципом творческого делания архаичной и средневековой традиции.

Наука Аналогия своими законами дает допуски выстраивать последовательные смысловые цепочки, которые емко хранят информацию, как бы играя символами и знаками, образами и сюжетами. В результате многоуровневых смысловых схем, которые изобилуют в архаичной культуре, тексты всех наук и искусств в традиционных культурах содержат эзотерический и экзотерический уровень прочтения. Для современного сознания непросто было принять к сведению и признать эту тонкость исторического наследия, дальнейшей проблемой стало понять смыслы глубоких уровней. Определенный снобизм перед прошлым значительно оскопило на многие годы методы исторических наук. Тем не менее, теоретическая наука продолжает учитывать в своем арсенале эти традиционные интеллектуальные приемы.

Первые персонифицированные персонажи архаичной традиции, которые стали вехами для ветхозаветной и христианской храмовой традиции – это Кентавр Хирон; Мастер-архитектор Иерусалимского храма Хирам Абиф; кентавр Китоврас из древнерусской легенды, который учил Соломона строить храм, легендарный строитель Храма Солнца.

Подробнее---

©Малышкин Илья

В эпоху глобализации и цифровых технологий архитектура балансирует между наследием прошлого и инновациями будущего. Однако, чтобы осознанно двигаться вперёд, необходимо чётко различать понятия, формирующие её язык: «стиль», «метод» и «работа в стилях». Путаница между ними приводит к поверхностным копированиям или утрате глубины проектирования. Эта тема важна, потому что за каждым термином стоит уникальный пласт архитектурной практики: стиль отражает дух времени, метод — интеллектуальный каркас творчества, а работа в стилях — диалог с историей, чреватый риском имитации. Как эти категории взаимодействуют и почему их разделение критично для понимания сути архитектуры?

Стиль - культурный код эпохи

Стиль в архитектуре — не просто набор форм и деталей, а зеркало эпохи, отражающее её социальные, технологические и философские черты. В книге «Стиль и эпоха» (1924) Моисей Гинзбург говорит о том что подлинный стиль рождается не из эстетических предпочтений, а из диалога с материальными и идеологическими условиями времени. 

Подробнее---

©М. Н. Городова

Архитектор, кандидат искусствоведения, доцент

https://t.me/longa_architect

Современная отечественная архитектура, наконец, обрела полноту и целостность своей миссии относительно того времени, когда храмостроение как область деятельности было невозможно для русского зодчего. Сегодня оно вновь вернулось в практику современного архитектора. И почти, казалось бы, утраченные тайны самого главного мастерства архитектора – знание и умение строить храмы, наконец, начали возвращаться в обиход жизни из области теорий и истории. Несмотря на попытки ученых-теоретиков сохранить преемственную цепь национальной традиции, практикующий архитектор, тем не менее, в своей деятельности остался один на один с непростой задачей: быстро и искусно вернуть забытую науку храмостроения, наиболее благородную и духовную из всех таинств архитектурного делания. Возродить «из пепла истории» храмостроение довелось нашим современникам, которые были воспитаны на руинах великой православной традиции, и зачастую, только профессионализм и интуиция могли быть тем вектором, который вел их в поиске образа. И так неспешно и деликатно, вспоминая первообразы и шедевры древнерусской архитектуры, двигаются храмостроители по пути обретения нового облика храма.

(Илл. церковь Георгия Победоносца в Нахабино. Арх. Городов Кирилл и Пряничников Георгий)

Подробнее----

Подробнее----   https://t.me/longa_architect

Инвариантность Библейского Первохрама в религиозной архитектурной традиции

©М.Н. Городова 

кандидат искусствоведения

 e-mail: kvadr-7@mail.ru

https://t.me/longa_architect

На данный момент существует множество вариантов реконструкций Иерусалимского храма. При всем разнообразии они объединены единой концепцией «главного храма», который становится центром духовной жизни. Одним из исследователей, совершивших попытку реконструировать Иерусалимский Храм, был сэр Исаак Ньютон. По его словам, «Иерусалимский храм самый древний из больших храмов. По его образцу Сесострис построил свои храмы в Египте, и отсюда греки заимствовали свою архитектуру и религию». В своем труде «Хронология Древних Царств» Ньютон посвящает главу описанию устройства Храма Соломона. В реконструкциях Иерусалимского храма явным образом выступает четкая геометрическая схема последовательно вписанных друг в друга концентрических квадратов - подобие священной ограды, замыкающей священный центр. Данная пространственная структура будет нами рассматриваться как комплекс.

Далее----

©М.Н. Городова 

кандидат искусствоведения

 e-mail: kvadr-7@mail.ru

https://t.me/longa_architect

Аннотация: Топография современной Москвы продолжает воспроизводить традиционную средневековую градостроительную структуру в смысле ее соответствия архетипам идеального Небесного Иерусалима. Интегрированный в данном теоретическом изложении метод идеальных аналогий дает возможность интерпретировать рациональные знания о городе в точки зрения универсальных обобщений культурной традиции.

Ключевые слова: Небесный город, семиотика города, идеологемы Москвы, парадигмы архитектуры, теория пропорций, интеграция тамплиерской философии

Почему мы ищем новые смыслы в старых мифах и преданиях? На наш взгляд, в этом состоит смысл связи времен и поколений. Аллегории и иносказания многозначны и вневременны. Зачастую, всматриваясь в намеки священных преданий, мы угадываем такие глубинные знания, которые современная наука еще только лишь гадательно познает, приближаясь с тем тайнам, о которых повествовали священные тексты.

Пространство города мы можем рассматривать на подобие развития и роста живого макроорганизма, в котором пространственно-временные измерения допустимо фиксировать, используя изотопные свойства пространства и времени, при котором единство метрических и топологических свойств сохраняется, если принимается во внимание четвертое топологическое свойство жизни пространства – это время. Таким образом, мы можем расширить описание и осмысление сложных многозначных систем, каким является город, приравнивая параметры пространства, времени, вибрационные колебания звука и угловые величины фигур. И это станет наглядным методом работы архаичной мировоззренческой модели, называемой «законом аналогии». Пусть опорой в этом станет интуитивное прозрение М. Элиаде о том, что «священное пространство, воспроизводит мифическое время» [8, c. 253], давая нам повод понимать эту аналогию как «пространственно-временное подобие».

Данная теоретическая модель создает дополненную теоретико-мифологическую конструкцию, которая отчасти близка известной в науке теории четырехмерной псевдоевклидовой сигнатуре пространства-времени Минковского, который усматривал определенную векторную связь между пространственными расстояниями и промежутками времени.

Осознание сакральной роли Москвы позволяет нам обосновать «силы города» наличием священных модулей [2, c. 24], окружающих центр Москвы по каноничным схемам, транслирующим в буквальном смысле «небесные» модели построения пространства. По мнению М. Элиаде, градообразующей сакральная идея городских территорий представляет мощную защитную инфраструктуры города, основы которой коренятся в религиозном сознании и метафизических законах мироустроения. «Что бы из себя ни представляли эти священные пространства, у них есть одна общая черта — четкие границы, внутри которых можно соприкоснуться (хотя и во множестве различных форм) со священным» [3, c. 253]. Вполне возможно, что мифологические знания, используемые в организации священного пространства основаны на высшей астрономической науке.

Москва – это одновременно Град Небесный, Иерусалим Новый. Эти символы удивительным образом существуют рядом. Почему Москве суждено соединить их в себе? Возможно, это участь всех священных столиц, когда- либо существовавших, соединять в себе все самые высокие надежды и стремления созидающего человечества. Историческая святыня Иерусалима и архетип Небесного Города [2, c. 46], лежащего в основе городского пространства дает основания считать эти структурно-планировочные предпосылки главным критерием, определяющим статус сакральности и каноничности города.

Итак, мы погружаемся в область мифического, когда применяем такой синтетический метод осмысления пространства города, в котором пространственно-временная константа привязана к реальным моделям временного континуума, исчисляемого принятыми в астрономии мерами, в данном случае это сарос. Из определения известно, что «Са́рос (греч. σάρος) или дракони́ческий пери́од — интервал времени, состоящий из 223 синодических месяцев (в среднем приблизительно 6585,3211 суток или 18,03 тропического года), по прошествии которого затмения Луны и Солнца приблизительно повторяются в прежнем порядке)». Если рассмотреть значения слова «сарос», то можно выявить ряд родственных значений. А именно, «сарос» – это знак времени, «цикл», окружность.

 «Метр и локоть – это меры земные и человеческие, метр – мера, привязанная к земле, ее природным параметрам. Но Земля представляет в космическом аспекте небесное тело, поэтому прообраз проекций земных мер пребывает на небе. Именно поэтому небесные пропорции приемлемы для земных измерений [5, c. 126]. Мы предлагаем вернуться в двойную систему мер, в соответствии с которой применяли гражданскую систему для строительных нужд и священную – для теоретических (жреческих) расчетов. Тогда локоть, к тому же «царский», традиционно считается мерой священной. А что представляет собой гражданская, а именно – астрономическая мера? Астрономической мерой будем считать привычный метр, который, как известно соотносится с экватором, а значит и со всей небесной, планетарной и звездной системой. Можно пользоваться любыми мерами, главное – выявить аналогию между метром и астрономическим «небесным локтем», между метром (сорокамиллионная часть экватора) и «небесным локтем» (три временных Сароса) существует метафизическая связь.

Меру времени – сарос мы будем рассматривать как аналог мерам длины. Ритмы развития пространства во времени, например, пространство города, можно исчислять в пространственно-временном эквиваленте, выраженном через отношение единицы времени к расстоянию, а именно в нашем случае, сароса к метру. Происхождение древних мер – буквально, небесное. Их применяли и для явных измерений, и для тайных исчислений, коими выражалось мистическое единение всего небесного и земного. Таким образом, нашему взору предстает физическая модель, дополняющая пространство равномерным временным измерением и создающая теоретико-символическую конструкцию, способную в полноте отразить метафизические понятия священного языка. В теоретической физике концепция пространства-времени объединяет пространство и время в одну абстрактную Вселенную. И очень близко подходит к определению нашего термина «пространственно-временное подобие».

Далее--