Проблема пропорции относится к числу фундаментальных вопросов архитектурной теории. Обращаясь к истории вопроса, мы сталкиваемся с необходимостью проследить, как формировались представления об идеальном соотношении частей и целого и каким образом эти представления транслировались в архитектурную практику. В связи с этим возникает принципиальный вопрос: существует ли объективный критерий этой гармонии или она всегда обусловлена контекстом эпохи и восприятием? Таким образом, сама клаузура выступает отправной точкой для теоретического исследования, интегрирующего исторический анализ и геометрию формообразования.

В поисках универсальной системы координат, позволяющей выявить закономерности, за основу принят символический объект авангарда — башня Татлина, чья форма декларирует отказ от устоявшихся канонов. Структура башни использовалась в качестве модульной сетки, на которую последовательно накладывались целостные и завершенные архитектурные объекты для выявления соответствий в их узловых точках и ключевых членениях. Результат оказался неожиданным: вне зависимости от времени и места создания памятника, в нем обнаруживаются общие закономерности, позволяющие предположить существование единого пространственного кода. Различные архитектурные объекты демонстрируют тяготение к этой универсальной системе отношений.

Возникает закономерный вопрос: является ли обнаруженная общность следствием прямого заимствования универсальной модели? Или же стоит предположить прямое подражание мастерам прошлого? Такая гипотеза лишена состоятельности. Альтернативное предположение о прямой преемственности и сознательном подражании мастерам прошлого также не выдерживает критики. Достаточно обратиться к биографиям современных архитекторов: маловероятно, что в процессе создания новаторских форм они намеренно сверяли их с геометрией минувших эпох.

Можно сказать, что разгадка кроется глубже — в самой природе красоты. Архитектор в этом смысле подобен призме. Он не изобретает форму из пустоты, а преломляет окружающий его мир, включая и само тело человека. Однако эта призма транслирует не буквальный образ, а улавливает и перестраивает взаимодействия и соотношения, царящие в природе. И в этом тонком процессе преломления она захватывает ту самую красоту, которая заключена в гармонии пропорций.